Андрей Ашкеров. «Партии»
Posted on 14. Фев, 2010 by Andrey Marudenko in Тексты Клуба
Выступление на Заседании Клуба Aurora Expertum по теме «Политические партии».
Дорогие друзья, я рад всех приветствовать. Мне приятно было принять это приглашение. Вы знаете, в Москве очень много разных площадок, но как-то мы слишком к ним ко всем привыкли. Мы слишком уже хорошо знаем, что там обычно случается, а случается некая самоманифестация участников и эта самоманифестация заменяет собой все остальное. Я искренне надеюсь, что у нас здесь получится не просто диалог, но получится некая результативная работа, что будет продуктивный выхлоп теоретический, концептуальный выход в результате вот этих всех наших обсуждений. И эти обсуждения не будут просто самоманифестациями, но будут уже нести некий может быть даже технологический заряд. Во всяком случае я бы искренне этого желал.
Что касается партийности, меня немножко эта тема озадачила, когда ко мне обратились организаторы этого мероприятия. Для меня партийность – это не столько политическая категория, сколько категория философская и онтологическая. Я не могу себе представить устройство мира, который не был бы разделен на части. Мир состоит из частей. Как бы мы ни грезили о целостности, как бы мы не поддавались на искушение мифологического мышления, которое приучает нас к видению целостного, единого мира, мира подобного некоему универсальному яйцу, миру совершенному, миру круглому. Платон писал о том, что наиболее совершенная геометрическая форма – это круг, точнее, шар, все стремится к шарообразности, истина в этой шарообразности. На самом деле, конечно, мир, он разделен, мир, он пребывает в конфликтах, мир, он пребывает в бесконечных схватках и сражениях. И вот элементарной структурой мира является даже не некая часть, а является само различие. И вот умение видеть различие, умение не бояться их усматривать где бы то ни было, умение работать с различием, умение открыто смотреть на них, не тушуясь и не делаю вид, что их не существует – это очень важное умение. Я бы сказал, что оно связано с отвагой, с такой философской отвагой. И тем более меня всегда умиляли рассуждения в политике о том, что давайте уйдем от партийности, давайте мы провозгласим такую надпартийную, сверхпартийную, метапартийную политику. Ничего подобного. Партийна сама мысль, партийно само существование, партийно само действие. И именно в той ситуации, когда мы хотим склеить какие-то разбитые осколки, разделенные осколки, вот именно в этот момент на самом деле обостряется борьба, связанная с противоречиями, обостряется борьба, связанная с проведением различий. Вообще, любая социальная жизнь, она сводится к тому, чтобы обозначать различия. И любая попытка их затушевать – это тоже способ их обозначить. И вопрос о партийности – это не политический вопрос, а это вопрос бытийственный, это вопрос существования. Вопрос этот должен стоять так: Понимая партийность устройства мира, мы должны отдавать себе отчет в том, что мы хотим, вообще говоря, познать, что мы не боимся заглянуть, взглянуть на этот мир, мы не боимся проникнуть в некую его суть. Вот как только мы начинаем стесняться этого, как только мы начинаем отворачиваться от различий, которыми испещрено тело мира, мы отказываемся от того, чтобы его познавать. Я думаю, что мы такую слабость себе просто не можем позволить.
Ну и теперь 2 или 3 слова о политических партиях. Партийная политика в России – это вещь своеобразная, поскольку изначально в 90-е годы, во времена организации вот этой самой новой России (хорошо нам знакомой), в общем-то, партийное строительство велось вот с этой подспудной мыслью о непартийности. Да, партийное строительство велось с этой подспудной мыслью о том, что мы какие-то партии создадим, но никакого решающего веса они не будут иметь. Партии не воспринимались как сила, партии не воспринимались как действующие субъекты. У нас вообще такой кризис субъектности в политике, у нас как-то в политике трудно стать субъектом. Квота на субъектность … в политике, она очень ограничена. Она ограничена, эта квота, именно потому, что нет смелости, если угодно; нет решимости понять то, что настоящая политика – это политика субъективации. Что политику нельзя осуществлять с марионеточными субъектами. Есть длительная традиция, которая как раз связана с именем Ленина, день рождения которого мы сегодня отмечаем. Это традиция действительно партийного строительства. Вообще говоря, можно по-разному к фигуре Ленина относиться, но что мы не можем у него отнять, это его вклада в эту практику партийного строительства. Такой технологический успех в этой области, в общем никому не снился. И основной тезис Ленина, который мы должны сегодня обязательно вспомнить, связан с тем, что политика, чтобы она состоялась на уровне партийной борьбы, она должна быть связана с рутинной организационной работой. Вопреки анархическому левачеству, вопреки такому политическому романтизму, вопреки социальному спонтанеизму Ленин провозгласил в свое время очень важный тезис, с которого, не побоюсь это слово сказать, началась наша гражданская политическая современная культура. Мы должны реабилитировать Ленина, я считаю, как гражданско-политического мыслителя, без деятельности мы бы не имели представления о каких-то формах демократического участия, которые кажутся нам сейчас само собой разумеющимися.Отмотайте время назад и представьте, какую огромную символическую предшествующую революцию нужно было совершить, чтобы эти практики, практики низовой организации, низового политического участия стали чем-то приемлемым, чтобы они были обоснованными, чтобы они воспринимались как нечто нормальное. И вот урок, который преподносит нам Ленин, и мы не должны стесняться взять этот урок, это тоже наша история и успех наш в будущем, он зависит от того, как мы с ней сумеем обратиться, как мы сможем усвоить эти уроки. И вот основной урок Ленина состоит в том, что политика требует рутинной организационной работы. Партийность всегда предполагает рутинную организационную работу. Она неприметна, эти усилия не содержат в себе сами по себе ничего великого, эти усилия не монументальны, они не связаны с каким-то героизмом обязательно. И вот эта неприметность может отпугивать, эта неприметность может не вдохновлять. Но мы должны понимать, что реальное политическое участие, реальное гражданско-правовая, национальная организация невозможна без вот этой рутинизации политики. Политика должна стать привычкой. Мы должны мыслить и действовать политически по привычке, и для этого мы должны понимать, что политика связана с совокупностью вот этих рутинных действий.
Если говорить о нашей сегодняшней политической реальности, то этот урок Ленина, как ни странно, был усвоен, но он был усвоен как бы наоборот. Потому что у нас есть единственная сила и единственный по сути дела политический субъект, который раздает всем остальным квоты на субъектность и квоты на обладание какими-то правами и какими-то возможностями – это бюрократия. И вот бюрократия, современная бюрократия – как раз те самые научившиеся управлять государством кухарки, о пришествии которых так долго грезил Ленин и пришествию которых он так много способствовал.
История иногда делает невероятные кульбиты. Вот эта самая бюрократия выступает сегодня по сути дела единственной полноценной политической партией. Потому что у бюрократии есть навык организации собственной деятельности, у бюрократии есть навык рутинной работы, она этой рутинной работы не стесняется, она ее не боится. При этом, разумеется, бюрократия имеет свои политические интересы, и не просто их имеет, она умеет их выражать, она умеет обозначать эти интересы. Это очень важное искусство – не просто обладать интересом, но и уметь его выражать. И по сути дела то, что происходило в политике за последние двадцать лет, если рассматривать это социологически — это, конечно, оформление бюрократии в политическую партию. В советские времена бюрократия политической партией не была. Она была могущественна, ей принадлежало много чего, много ресурсов самых разных, но она не была политической партией. То, что фактически случилось, если говорить откровенно, за последние двадцать лет, если говорить в общем, не разбрасываясь на частности, это то, что бюрократия оформила себя как главенствующий, как суверенный, я бы сказал, политический субъект. И бюрократия стала единственной политической партией. Я не хочу это оценивать. Это не плохо и не хорошо. Но любой, кто действительно хочет осуществлять некую национально-политическую, гражданско-политическую активность, должен, так или иначе, состязаться вот с этим бюрократическим Левиафаном. И вопрос не в том, что у Левиафана все ресурсы, все возможности (вот этот пресловутый административный ресурс, он тоже имеет свою цену — эти котировки, с помощью которых он оценивается, тоже плавающие, сегодня больше, завтра меньше) не в этом дело. Главное и самое сложное для тех, кто хочет действовать и мыслить партийно в нашей политике, а это очень сложно, — это усвоить навык вот этой оргработы, монотонной, рутинной, незаметной, напоминающей какое-то почти невидимое шевеление, какое-то почти незаметное действие. Но вот в этой незаметности, в этом шевелении корень политического успеха, его источник. Очень многие интеллектуалы, и не только интеллектуалы критикуют демократию, это излюбленный какой-то ход, и ее есть за что критиковать. Но для того, чтобы реально работать с этой партией бюрократии, нужно перенять от нее все, что она действительно умеет делать. И вот это главный вызов, главная проблема, если угодно, которая стоит перед всеми теми, кто всерьез думает о партийной организации своей деятельности. Речь не обязательно должна идти от каких-то мега-партиях, речь идет в том числе и о некоем клубном движении. Партии, как вы помните из истории, начинались с общественных клубов, с философских клубов и в каком-то смысле мы сегодня присутствуем при рождении одного из таких клубов, и это такая протопартийная структура. Для того, чтобы она состоялась, нужно усвоить то, о чем я говорил, нужно учиться в каком-то смысле у бюрократии. Спасибо.
Popularity: 14% [?]
